ведение
Людмила Ивановна Сафонова отдала на свадьбу сына всё, что копила восемь лет. Двести сорок тысяч рублей — деньги, которые она откладывала из пенсии и подработок, отказывая себе в новой шубе, в поездке к сестре в Воронеж, в зубном протезе, который нужен был уже два года. Всё это казалось несущественным рядом с тем, что её единственный сын Сергей женится и будет счастлив.
Глава первая. Список
Невеста Катя составляла список гостей сама. Людмила Ивановна это поняла, когда случайно увидела таблицу в телефоне сына: двести человек, распределённых по столам. Её имя было в конце, за столом номер двенадцать. Рядом стояло: «мамины знакомые».
— Серёжа, я за двенадцатым столом? — Мам, там удобно, у окна. — Там вообще кто? — Ну… тётя Люся, соседи Кати, её коллеги… — Я твоя мать. Я плачу за это всё. Я за двенадцатым столом.
Сын смотрел в телефон, избегал взгляда. — Катя так расставила. Там логика рассадки… — Логика рассадки. Понятно.
Глава вторая. Платье
Людмила Ивановна нашла платье сама — тёмно-синее, строгое, красивое. Показала Кате на фото. Та помолчала секунду и написала: «Хм, может лучше что-то менее тёмное? Мы хотим светлую цветовую гамму на фото».
Людмила Ивановна купила светло-серое. Показала. «Ну… нормально», — ответила Катя.
В день свадьбы фотограф снимал молодых, родителей невесты, подружек невесты, гостей в первых рядах. Людмилу Ивановну он сфотографировал один раз — когда она сама подошла и попросила.
— Сынок, можно нас с тобой сфотографировать? — Мам, потом, сейчас очередь тоста от Катиного папы.
Она отошла.
Глава третья. Тост
Тосты говорили по списку. Папа невесты — первым, долго и красиво. Потом мама невесты. Потом крёстный. Потом подруга Кати. Потом ещё кто-то. Людмила Ивановна ждала. Ведущий заглянул в бумажку и объявил следующего.
Её в списке не было.
Она поняла это в середине банкета, когда ведущий сказал: «А теперь — танцы!» Она так и не сказала тост. За сына, которого растила одна двадцать восемь лет. За его счастье, ради которого восемь лет откладывала деньги. Она просто сидела за двенадцатым столом и ела салат «Оливье».
Рядом щебетали Катины коллеги.
Глава четвёртая. Момент
Она нашла сына в перерыве между танцами. Взяла за руку, отвела в сторону.
— Серёжа. Я хочу сказать тост. — Мам, уже танцы… — Серёжа. Я потратила двести сорок тысяч на этот праздник. Я не сказала тоста. Меня посадили за двенадцатый стол. Фотограф снял меня один раз. Я хочу сказать тост за моего сына. Сейчас.
Он смотрел на неё. Первый раз за весь день — по-настоящему смотрел.
— Мам… — Или я скажу это Кате сама. Выбирай.
Он подошёл к ведущему. Через три минуты Людмила Ивановна стояла с микрофоном в руке.
Глава пятая. Тост
Зал затих. Людмила Ивановна откашлялась.
— Я мама жениха. Я растила Сергея одна. Это было не всегда легко, но это было счастьем — самым настоящим. Я хочу пожелать вам — вам обоим — не забывать, что рядом есть люди, которые любят вас. Не потому что должны. А потому что хотят. Это большая разница.
Она подняла бокал. Зал ответил.
Катя смотрела на неё с другого конца стола — внимательно, чуть напряжённо. Людмила Ивановна улыбнулась ей. Не зло. Просто — улыбнулась.
Эпилог
Домой она возвращалась на такси. Смотрела в окно на ночной город и думала о том, что сказала правду. Без обиды, без упрёка. Просто правду.
Сергей позвонил на следующий день. — Мам. Прости меня. — За что? — Ты знаешь за что. — Знаю. Уже простила.
Долгая пауза. — Ты лучший тост сказала. Все говорили. — Я знаю, — сказала Людмила Ивановна. — Я давно хотела это сказать.
Она заварила чай. За окном шёл дождь. Всё было хорошо.
